Когда в июле 2020 года Disney показал трейлер «Единственного и неповторимого Ивана», mocap-сообщество загудело: горилла на экране выглядела достаточно живой, чтобы начались споры, где заканчивается захват движения и начинается анимация. Фильм — сочетание live-action, анимации и визуальных эффектов по мотивам отмеченного наградами романа о сайвербаке — взрослом самце гориллы с серебристой спиной, живущем в закулисье торгового центра близ Такомы, штат Вашингтон.
Животных озвучили Сэм Рокуэлл, Анджелина Джоли, Дэнни ДеВито и Хелен Миррен. Рядом с ними в кадре — живые актёры: Брайан Крэнстон, Рамон Родригес, Ариана Гринблатт. Производство разделилось примерно пополам: классические съёмки и виртуальное производство. Разбираем обе половины — от инерционного костюма до VR-площадки.
- Роль Ивана на площадке сыграл актёр-имитатор горилл Бен Бишоп в инерционном костюме Xsens — его данные стали основой для аниматоров MPC.
- Лицевой захват с Бишопа записали, но не использовали: быстрее, проще и выразительнее вышло вручную.
- Каждую сцену сначала снимали «мастер-сценой» без камеры, затем изучали в VR и переснимали на виртуальной площадке с настоящей съёмочной группой.
- Декорации закулисья торгового центра полностью сгенерированы на компьютере — оператор не смог отличить их на цветокоррекции год спустя.
Два мира одного фильма
«Ивана» делили на две примерно равные части. Сцены с людьми снимали классически: реальные декорации торгового центра и цирковой арены, обычный съёмочный процесс. Проблема была в партнёрах актёров — их не существовало. Дыру в кадре закрывали кукловоды, выводившие на площадку остальных животных — собаку Боба, слонов Стеллу и Руби, а для Ивана «телом» работал актёр захвата движения.
Всё, где действуют только животные, собирали с нуля в виртуальном производстве. Команда MPC воссоздала декорации «закулисья» цифровыми моделями — это позволило бесшовно монтировать реальные и полностью компьютерные кадры в одной сцене.
Тело Ивана: костюм Xsens и Бен Бишоп
Для захвата тела использовали инерционный костюм Xsens. В отличие от оптических систем, ему не нужны камеры и маркеры по всему залу: датчики на теле актёра передают движения без привязки к студии.
В костюм встал Бен Бишоп — актёр, известный имитацией движений горилл. Его задача не сводилась к «изобразить зверя»: нужно было передать характер и эмоции, которые потом усилили анимация MPC и голос Сэма Рокуэлла.
Ценность живого дублёра объясняет Рамон Родригес:
«Нам повезло: у нас был человек, который играл Ивана. Можно играть с пустотой, достраивая всё в голове, — ты подключаешься физически. Но когда есть живое, дышащее существо, оно возвращает тебе энергию. Я смотрел Ивану в глаза. Их сыграл Бен Бишоп — и он блестяще перевоплотился в сайвербака».
Лицо, которое записали — и не использовали
На Бишопа во время дублей навешивали камеру лицевого захвата. Данные записали — и отправили на полку. «Лицевой захват мы делали. Но не использовали его», — рассказывают создатели эффектов. Причины прозаичны: таких данных очень много, а иногда быстрее, проще и креативнее получить результат вручную.
Тело Ивана дали датчики, всё остальное дописали руками. Финальную анимацию героев выполняли аниматоры MPC — они же отвечали за симуляцию меха, кожи и перьев и финальную компоновку, чтобы животные вышли фотореалистичными.
Мастер-сцены: хореография без камеры
Захват вёлся сцена за сценой. Сначала отыгрывали «мастер-сцену» — от начала до конца, без камеры вообще: просто как сцена разворачивается. Аниматоры MPC забирали «шахматные фигуры» — захваченные движения Боба, Руби, Стеллы и остальных — и анимировали мастер-сцену целиком.
К концу этого этапа каждая сцена, которую планировалось снять виртуально, существовала как мастер-сцена. Она и становилась содержанием виртуальной площадки.
Конвейер выглядел так:
- Озвучка. Сэм Рокуэлл, Анджелина Джоли и Дэнни ДеВито записывали реплики — они задавали темп и ритм сцен.
- Захват движения. Актёры захвата отыгрывали сцены под эти записи; кукловоды подменяли остальных животных, давая правильные точки фокуса и направления взгляда.
- Анимация. Аниматоры MPC доводили мастер-сцены, раскладывая захваченные движения по персонажам.
- VR-просмотр. Режиссёр Тея Шаррок и оператор надевали шлемы и заходили внутрь сцены, пока она проигрывается.
- Виртуальная площадка. С виртуальными декорациями работала настоящая съёмочная группа.
VR и виртуальная площадка
Сначала сцену изучали в VR — можно было осмотреться, пока мастер-сцена играет, и вместе с режиссёром и оператором решить, как её снимать. Затем — виртуальная площадка: в зале с большими экранами стояла реальная съёмочная группа. Меняли объективы, тянули фокус. «Там ничего нет — но всё выведено на большие экраны», — описывают процесс создатели.
Инструмент для этого — виртуальная камера VCAM; её процесс занял шесть недель, сцены собирались в Unity. Ключевой мотив — вернуть съёмку в руки кинематографистов: ракурсы, движение камеры и глубину резкости выбирали те же люди, которые снимали бы живые дубли, теми же тележками, кранами и стедикамами.
Первый рендер сцены с Иваном Тея Шаррок прокомментировала так: «Это как смотреть на другого персонажа». Каждый этап — озвучка, захват, анимация, свет — деликатно менял материал, пока фильм шёл через производственные процессы.
Фоны, которых не было
Самое неочевидное в «Иване» — сколько фонов в фильме вообще не существовало. Всякий раз, когда камера смотрит на Боба и Ивана в закулисье вместе со Стеллой и Руби, окружение полностью компьютерное: плитка, бетон, металлические прутья, стекло — с большим объёмом работы по текстурам и поведению света на них.
Снимать пустые плейты такой локации под каждый ракурс означало бы собрать «миллион плейтов» и потерять месяцы. Виртуальный конструкт дал полную свободу камеры и решений после съёмок.
Отдельная съёмка пустых фонов под каждый ракурс: миллион плейтов, месяцы работы и ноль свободы, если камера захочет двинуться иначе.
Полностью CG-закулисье с плиткой, бетоном, прутьями и стеклом: камера двигается где угодно, решения можно менять после съёмок.
Насколько убедительно это вышло, показал случай на цветокоррекции. Оператор-постановщик Флориан Баллхаус, вернувшийся к фильму спустя примерно год, смотрел на кадры и вспоминал: «О да, я помню, как снимали этот». Ему ответили, что сцена полностью виртуальная. «Вау». Он не смог отличить.
Баланс на краю зловещей долины
Фотореализм был требованием номер один — но не единственным. «Животные должны были быть полностью фотореалистичными. Но при этом: достаточно ли мы давим? Хватает ли пафоса, юмора, печали в этих выражениях?» — этот спор шёл на каждом кадре, от руководства студии до конкретного шота. Черта, за которой реалистичный зверь скатывается в зловещую долину, подвижна.
Животное «не то» зритель считывает мгновенно: «Они бы так не смогли». Держать пафос и анатомию в балансе пришлось на протяжении всего фильма — это и была главная ежедневная борьба команды.
Дизайн девяти главных животных начинался с концепт-арта, данные захвата Ивана служили блокингом, а финальную выразительность добавили аниматоры MPC вручную — уже поверх захвата.
Как это делали: интервью команды
Разговор о визуальных эффектах — о лицевом захвате, который не пригодился, мастер-сценах и виртуальной площадке:
Итог
«Единственный и неповторимый Иван» — пример симбиоза технологий: инерционный захват дал тело, ручная анимация — выразительность, виртуальная площадка — свободу камеры, а полностью CG-декорации — монтаж живых и цифровых кадров без швов. Критерий успеха сформулировал сам оператор: год спустя он не смог отличить свои «виртуальные» кадры от настоящих.
Фильм доступен на Disney+.